(no subject)

Этот журнал принадлежал моей матери, Минне Ямпольской.
09 июня 2021 года она умерла.

Я попытаюсь сохранить этот журнал как мемориальный.
По всем вопросам можно связаться со мной на фейсбуке -- мой аккаунт Леонид Бейненсон.

***

Накопились тут у меня в ФБ слова о рекламе, и решила я их собрать вместе, пусть будут.
1.
Трогательное.
Одна акция в фб благополучно закончилась, это я о подписках сплошняком, но взамен сразу же началась следующая, рекламная. К их рекламному чёсу, который запускается раз в полтора-два месяца, я уже привыкла, он даже не раздражает, просто удаляю всё не глядя, но на одной рекламе, совсем свежей, я сегодня тормознулась, уж очень она меня умилила: Магнитогорский металлургический комбинат радуется какой-то своей победе, я не запомнила в чём, ну, и мне предлагает порадоваться вместе с ними, и это было так трогательно, что я, конечно же, порадовалась, правда, не поняла, каким боком их победа ко мне относится, но это уже частности -поздравляювас, ребята-металлурги из Магнитогорска!
2

В продолжение темы рекламы.
Сегодня шведская компания Sandrik Coromant проявила заботу и спросила участливо: "Пропустили наш вебинар, посвящённый точению стали?" Пришлось с грустью признать, что, мол, да, пропустила. Оказывается, это не беда, ибо: "Посмотрите запись вебинара и узнайте о стратегиях повышения активности производства и снижения себестоимости деталей."
Ну, слава Богу, успокоили, а то я и так всю жизнь только и делаю, что всё пропускаю - хоть со сталью наверстать смогу.
Всё-таки реклама - это очень смешно. Если изредка.
3
Господа рекламщики, изрядно загадившие мою ленту, слабовато работаете, товарищи, огульно, без индивидуального подхода к клиенту, то есть суёте что попало: то какие-то курсы саморазвития (даже представить себе не решаюсь, как и чем вы можете меня развить, тьфу-тьфу-тьфу), то коучеров (об этих я вообще молчу, здесь матом нельзя), то ещё хрень какую-то, прости Господи - хочу спросить у вас, куда вы подевали дорогих моему сердцу металлургов и точильщиков стали, к которым я только на прошлой неделе уже успела проникнуться нежной симпатией, верните мне их немедленно, а этих, с саморазвитием, оставьте себе - вам они нужнее, это очевидно.
4
Ну вот, совсем другое дело, это я о рекламе: "Карьера в Волжской пароходстве" предлагает должность второго помощника капитана на судах загранплаванья - пожалуй, это не хуже точильщика стали, а может даже лучше. Думаю.
5
И до того у них тут с этой рекламой дело дошло, что предлагают мне вот так запросто, без прелюдий, взять и позвонить в "Штаб Бессовестно Красивых" - я и без них знала, что меня всю жизнь с кем-то путают, но никогда не думала, что именно с бессовестной штабной красавицей. Хотя, с другой стороны, это тоже можно принять как комплимент, почему нет?

***

Портреты

Жива ли Наденька из Третьяковки?
Она водила меня за руку по залам с иконами
и говорила так: теперь закрой глаза,
возьми меня за руку и мы быстро пойдем
от этой иконы к другой, через два зала,
и объясняла, чем иконы связаны.
Это было волшебное путешествие,
и Наденька была большой и доброй, как всеобщая мама,
я только ради неё и икон в тот приезд
три раза ходила в Третьяковку, только к ней и иконам,
а вся остальная светская живопись после икон
казалась лишней и ненужной.
"Вкус-то у нас есть, только мы им не пользуемся",-
шутила скромно одетая Наденька,
растившая на свою скромную третьяковскую зарплату
сына-подростка, а потом, уже перед отъездом,
когда мы сидели и пели в небольшой компании,
они с сестрой уговаривали меня:
"Переезжай к нам в Москву, у нас таких людей мало".
Мне теперь не у кого спросить, жива ли ещё Наденька -
это было так давно, что я даже фамилию её не помню.
Забыла. А лицо, голос и иконы помню -
я с тех пор, глядя на иконы, всегда помню Наденьку.

***

Эта зима никогда не закончится.
Старые жизни по следу волочатся
и опадают ненужным тряпьём,
в старом шкафу по полкам уложены -
ни для чего и уже ни о чём.
Перебираешь лекала из прошлого:
это - хорошее, это хорошее,
это плохое, в сторонку, забудь.
Старые мерки, чужие параметры,
что-то пришлось, износилось, - и правильно,
что-то не впору - и пусть.
Время ревизий, зима бесконечная,
пахнет лавандой и, стало быть, вечностью,
старые жизни теснятся на плечиках
в старом и плотно набитом шкафу.

***

И такая немота,
будто не зима, а вечность,
серый свет и серый ветер
запечатали уста.
Из чистилища - ни звука,
боль, любовь, утрата, мука,
нестерпимые вчера,
этим тёмно-серым светом,
этим ветром беспросветным
не скажу, что прощены,
но уже поглощены,
в серой массе утопают,
ни о ком не забывая,
плаваешь среди обрывков
снов ли, слов ли, ликов зыбких,
страха нет,
нет вопроса - что там, дальше.
Серый свет. Ни грамма фальши.
Это - всё? Ответа нет.

***

Что за щебет? Это птички?
Нет, родная, всё не так -
это люди, им привычней
чуть по-птичьи лепетать.
Понарошку?
Я не знаю, и не мне о том судить -
потихоньку привыкаю
чуть по-птичьи говорить.
Ты привыкнешь, будет легче,
пафос раной на виске,
чтоб душа, шепнув "до встречи",
отправлялась налегке.
Нам с тобой и так хватило
горечи земных утрат,
где всё кости да могилы,
кровь да крест века подряд.
Мы научимся, родная,
ты не бойся, вечность ждёт -
щебет, лепет, птичья стая,
будет лёгким перелёт.

***

Когда нет слов, и только к горлу
восходит сердце так, что не вдохнуть,
то это пустяки, почти что норма
тем более, когда закончен путь.
На лавке у избы курила, на крыльце,
на кухне старой, на балконе летом -
она не полагала быть поэтом,
и ничего не видела в конце.
Лицо менялось, и менялись лица,
и что сбылось - то не могло не сбыться,
так думала она, глотая в горле ком,
запив таблетку тёплою водою,
что эта жизнь чего-нибудь да стоит,
и что стихи останутся. Потом
подумала - не зряшная дорога,
и сердце отпускало понемногу,
и тлела сигарета, и она
пыталась выбраться из жизни, как из сна,
пылала голова, и ускользала нить,
и помнилось лишь то, что надобно забыть,
и длилась жизнь, и продолжала длиться.

***

Это было, это снится,
сколько это будет длиться?
Бог спасёт, но поглумится,
хоть и стар.
Распарованы, но сжаты
меж рассветом и закатом,
аты-баты, шли солдаты
в ад, в тартар.
Интенданты вышли в дамки,
молоко небесной мамки
расфасовано по банкам -
не на всех.
Над просторами чужими
новый ветер гонит имя,
и глазницами пустыми
шарит век.